Место подвига

Сомнения и действия

Светлана Новожилова, учительница из Могилева, много лет пыталась найти хоть какую-либо информацию о своем дедушке – партизане-подпольщике. Семейное предание хранило несколько важных деталей: Федор Лукич Семкин (на снимке) работал на водокачке в оккупированном Могилеве, был подпольщиком и связным партизанского отряда.

– Бабушка рассказывала, что он шел из отряда с советскими газетами и журналами. Его выдал полицай. Фашисты устроили засаду и схватили. В тюрьме на очную ставку вызвали и бабушку. Она его видела – всего избитого. Жену спустя неделю отпустили, а деда расстреляли в июле 1943 года, – делится семейной болью Светлана Новожилова.

Бабушка Светланы Григорьевны так и не вышла замуж во второй раз. Всю жизнь ждала и надеялась, что отец их общих детей вернется домой. Ведь точного места гибели никто не знал.

По документам управления по увековечению памяти защитников Отечества и жертв войн Вооруженных Сил Республики Беларусь Семкин значился захороненным в братской могиле на Гражданском кладбище по улице Ольчинской в Могилеве. Но женщину мучили сомнения: это захоронение многие горожане считают местом памяти жертв геноцида еврейского народа. В 1990-е там даже установили стелу с Маген Давидом. Как там мог оказаться ее дед-партизан? С этим вопросом она и обратилась к Галине Беляевой.

Интернациональная правда истории

Взявшись за расследование, Галина Беляева на сайте Могилевского горисполкома нашла открытый список из 379 фамилий тех, кто погребен на этом месте.

– Я пересмотрела документы архива и определила, что действительно, Федор Лукич Семкин значится в списках погребенных. Но кроме его фамилии, начала проверять и другие – Акулич, Банько, Гаврилович, Кондратьев, Матусевич, Около-Кулак. Тогда и поняла, что братская могила – интернациональная. А если Семкин партизан, то в списке могут быть и другие представители движения сопротивления, и я не ошиблась, – констатирует историк.

Каждую фамилию она сверяла с базой данных сайта «Партизаны Беларуси». Результат превзошел ожидания. Девять человек оказались партизанами и подпольщиками. Позже, когда депутат обратилась с запросом в Национальный архив, подтвердились данные еще 11 человек. Люди, которые с оружием в руках (или рискуя жизнью как связные) боролись с врагом, десятилетиями числились мирными жителями.

– Достоверно известно, что одного из представителей подполья в момент ареста сопровождала супруга. Их схватили – и до сих пор они считались расстрелянными горожанами. Понимаете, каково значение этой информации? Получается, что это не только могила жертв геноцида, но еще и воинское захоронение, подтвержденное архивными документами, – подчеркивает значимость открытия Беляева.

Обрести имя и покой

Долгое время на месте захоронения стояла лишь стела с надписью: «Здесь захоронены 2 тысячи советских граждан». Ни одной фамилии.

Благодаря звонку Светланы Новожиловой, инициативе Галины Беляевой, работе служб могилевского горисполкома в октябре 2025 года на указанном кладбище появилась временная памятная доска с именами.

– Почему временная? Потому что исследование еще продолжается. Мы работаем над тем, чтобы установить имена других погибших, они тоже будут увековечены. Но главное, что смогли ответить на вопрос Светланы. В октябре вместе с родными она пришла на могилу деда с цветами. У семьи появилось место памяти, и они уже ухаживают за ним, – констатирует Галина Беляева.

Для самой Светланы Новожиловой это стало точкой в долгом пути, который длился многие годы.

– Бабушка всю жизнь ждала дедушку, все надеялась, – говорит Светлана Григорьевна. – И вторая моя бабуля, папина мама, когда ее муж погиб под Москвой, тоже повторно замуж не пошла. К ней приходили свататься, но она отказала: «Как я за тебя пойду, а если мой Гаврила придет?»

Через годы и континенты

Работа с архивами и документами выходит далеко за пределы Могилева. Галина Беляева продолжает получать послания со всего света.

– Мне поступают письма из разных регионов: из российских Петербурга, Москвы, канадского Ванкувера и даже из Арктики. Последний обратившийся пояснил, что он сейчас в экспедиции и не всегда может выйти на связь, но мы приняли и его просьбу в поиске деда, погибшего на территории Беларуси, – рассказывает историк.

Один из таких запросов пришел из Калуги. Женщина искала Деева Бориса Николаевича, 1925 года рождения, погибшего в 1944-м. При проверке данных историк обнаружила, что имя бойца не увековечено.

– Особенность поисковой работы в том, что когда начинаешь искать одного человека, то проверяешь фамилии и тех ребят, которые погибли в этот день или за несколько дней до и после. И так раскручивается целая цепочка. Мы прорабатывали Деева, а нашли место захоронения еще пятерых «потерявшихся» солдат из его полка. Благодаря сотрудничеству со Светлогорским краеведческим музеем, местными органами исполнительной власти имена выходцев из Алтайского края, Омской, Горьковской (сегодня Ни­же­городской) областей России, Азербайджан­ской ССР были занесены на памятные плиты братской могилы в агрогородке Дуброва, – поясняет механизм поисковой работы Галина Беляева.

Таким образом из семей, искавших своих героев, рождается движение по восстановлению исторической справедливости для десятков других. А на карте Беларуси продолжают появляться места, где у потомков погибших есть возможность почтить память своего солдата, партизана или подпольщика – людей, отдавших жизнь за Родину.

Виктория БОНДАРЧИК
Фото Светланы НОВОЖИЛОВОЙ