Бондарчик, В. Узница Ордруфа / Виктория Бондарчик // Беларускі час. — 2026. — 5 чэрвеня. — С. 18.
Зоя Гузелевич, которой в мае этого года исполнилось 90 лет, пережила ад нацистского концлагеря, а потом 46 лет спасала других — уже в мирной жизни.
Свой юбилей жительница узница встретила в кругу родных, близких и бывших коллегам: представители белорусского профсоюза работников здравоохранения пришли поздравить ветерана. Вручили цветы, подарки, сказали теплые слова. А юбилярша — маленькая, сухонькая, с ясными глазами — поделилась воспоминаниями, от которых у нормального человека стынет кровь. Корреспондент «Беларускага Часу» записала ее исповедь.
«Головорубка, виселицы, печи…»
— В 1943-м, в декабре, нас из Могилева насильно вывозили эшелонами, — говорит Зоя Григорьевна. — Прямо целую улицу людей собрали… Фашисты с автоматами, собаками. Нас трое в семье: я самая младшая, мне 7, брату Саше — 17, сестре Гоне — 15. А после две недели в пути — и каждое утро из нашего поезда десятками выкидывали трупы замерзших.
Их привезли в Ордруф — концлагерь в Тюрингии, филиал знаменитого Бухенвальда, где погибли десятки тысяч советских военнопленных и простых граждан. То, что творилось там, Зоя Григорьевна до сих пор не может вспоминать без содрогания.
— В лагере были головорубка, виселицы, печи, где сжигали заживо. У голодных детей брали кровь для немецких солдат… — рассказывает она. — Кормили баландой — водой с гнилой кольраби. Иногда туда закидывали отрубленную конскую голову. Хлеб с опилками считался деликатесом. За полтора года в лагере девочка ни разу не мылась: не было ни воды, ни бани.
— Антисанитария страшная. Боль, голод, грязь, вши… — тихо говорит собеседница.
Начальником лагеря был один и тот же человек, что в Ордруфе, что в Бухенвальде. Зоя запомнила, как он приезжал — «злой и жестокий». Как немка острой палкой тыкала людям в живот. Как военнопленных сажали в окопы и давили танками — испытывали вооружение на полигоне, который находился неподалеку.
— Смерть была рядом постоянно. Нас строили в три колонны: одну — в крематорий, другую — на принудительные работы, а третья ждет своей участи, — вспоминает Зоя Григорьевна. — Везло тем, кто мог стоять на ногах. А кто не мог — скидывали в кучи. Люди еще шевелились, а на них снова и снова кидали следующих…
«Отца ударили прикладом, мать ткнули штыком»
Освободили узников американцы в апреле 1945-го. Домой Зоя вернулась с родителями — изможденными, больными. Отец после войны часто кричал во сне по ночам.
— Помню, как папу прикладом по голове ударили, брата по спине отлупили, мать штыком ткнули… Она держала меня за руку в тот момент, — перечисляет собеседница и останавливается.
— Я была маленькая, худенькая. Испуганный, несчастный ребенок.
Испытания не закончились и на родине. После войны — повсеместная разруха и голод.
— К бывшим пленным было особое отношение, поэтому мне не дали возможности поступить в высшее учебное заведение, — говорит Зоя Григорьевна без обиды — скорее для констатации факта. — У нас родня жила в Москве и в Ленинграде, но и туда нас не пустили.
Семья ютилась у бабушки Клавдии. Брат Александр, который потом стал заслуженным учителем Беларуси, выбился в люди с красным дипломом окончив политехникум. А Зое пришлось начинать с нуля.
Еще один подвиг
За семейным столом слово взял сын Зои Гузелевич — Александр Лисовский, председатель Могилевской областной организации Белорусского профсоюза работников строительства и промстройматериалов:
— Мама честно рассказывала, какой была война на самом деле. Помню, как слушал эти истории. А она говорила: «Вы должны знать. Чтобы такое больше никогда не повторилось». Я благодарен ей за это. И за то, что, пережив тяжелейшие испытания, она не ожесточилась, а пошла спасать других — в медицину. Это отдельный подвиг.
Слушая сына, Зоя Григорьевна лишь тихо кивнула и промолчала — не привыкла к похвалам.
Сначала работа, потом учеба
В медицину она пришла благодаря свекрови: Екатерина Прокофьевна работала в психиатрической больнице и помогла невестке устроиться инструктором в мужское отделение.
— На работе научилась делать все: уколы, капельницы, а еще вырезать лобзиком вместе с больными, — вспоминает Зоя Григорьевна. — А спустя несколько лет поступила в медучилище. Конкурс был — 12 человек на место! Русский сдавала тяжело, ведь успела поучиться в разных школах, даже в украинской. Но знала «Железную дорогу» Некрасова, писала короткими фразами — получилось грамотно.
На экзамене по истории ей задали три вопроса. Зоя зубрила ночами, ответила блестяще — заслужила «отлично».
— Горжусь этим, — улыбается она.
— Страшно ли было молодой девушке работать с тяжелыми душевнобольными? — спрашиваю собеседницу.
— Нет, я их жалела. Умела успокоить, доброго слова хватало. Какой ты у меня хороший, какой умный.
Грамоты и 46 благодарностей
Общий стаж Зои Григорьевны — более 46 лет. Работала в детском туберкулезном санатории, а потом вернулась в психиатрическую больницу, где через некоторое время стала старшей медсестрой отделения реабилитации. В ее трудовой книжке — 46 благодарностей и грамоты «За добросовестный труд».
— Условия тогда были сложные, но врачи — бесподобные, — говорит она. — В подсобном хозяйстве при больнице были коровы, свиньи. Пациенты, которые ухаживали за ними, к тому же заготавливали древесину, копали картошку, выращивали яблоки. И этим себя кормили. Трудотерапия была не для галочки — она реально спасала.
«Моя внучка учится на врача»
Сегодня Зоя Григорьевна — уже прабабушка. Двое детей, трое внуков, одна правнучка. Все получили высшее образование.
— Дети образованные меня, — смеется она. — И это радует.
Особая гордость — внучка Маша, которая учится на врача в Гомельском медуниверситете.
— Идет по моим стопам, — говорит Зоя Григорьевна с улыбкой.
— Что бы вы пожелали молодым врачам и медсестрам, которые сегодня приходят в профессию? — спрашиваю под конец беседы.
Зоя Григорьевна даже не задумывается:
— Здоровья и уважения к пациентам. Продолжать нашу работу — так же честно и добросовестно, как это делали мы. Замечательный у нас был коллектив. Дай вам Бог, чтобы и у вас так было.
Она замолкает. А потом добавляет:
— Человек должен оставаться человеком. Даже когда вокруг — ад.
Виктория БОНДАРЧИК