Савосина, И. В объективе — фотоГрафиня Ирина Савосина : [беседа с фотожурналистом и фотохудожником И. Савосиной] / Ирина Савосина ; беседовала Александра Пронькина // Веснік Магілёва. — 2022. — 17 августа. — С. 20.
Стильная, красивая, умная, талантливая… Это все про нее, фотожурналиста, фотохудожника и человека, еще в детстве выбравшего профессию и оставшегося верной ей на всю жизнь. Сегодня наш разговор — о времени и о себе. А еще о том, как девочка родом из Калининграда вот уже долгие годы трепетно и нежно любит Могилев и посвящает ему свое творчество.
— Считается, что все мы родом из детства…
— Полностью с этим согласна, потому что все, что случилось в моей взрослой жизни, определилось именно в детстве. Я неплохо училась, и интересы мои были разносторонними. Хотела и плаванием заниматься, и пением, и гимнастикой, и астрономией… Но дома был фотоаппарат «Смена» — старший брат немного фотографировал. Поэтому решила пойти в фотокружок. А когда к концу первого года учебы получился первый снимок заката на заливе, который попал на выставки, была счастлива безмерно. И храню его до сих пор.
После окончания школы хотела поступать на астрономический факультет в Ленинград или Москву, но в последний момент испугалась и никуда не поехала… В итоге оказалась в отраслевой газете «Маяк», которая издавалась для моряков. А после переезда в Беларусь закончила факультет журналистики в БГУ да так в журналистике и осталась.
— Ты начинала с черно-белой фотографии, это было тяжело, трудоемко, требовало полной самоотдачи… Стремительность сегодняшней жизни диктует новые правила, и сегодня любой может фотографировать телефоном и считать себя фотографом.
— Сегодня даже видеорегистратор может выступить в роли фотографа, ведь фотограф не всегда может оказаться в ту же секунду в том месте, где происходит интересное событие. Но в творческом смысле иногда бывает очень грустно, потому что любовь к красивым картинкам никогда не заменит творчества. Хотя есть люди с природным чувством композиции, и это радует.
Бесконечное множество картинок в интернете с огромным количеством «лайков» меня уже давно не впечатляет. Хочется видеть работу, отпечатанную на бумаге или на холсте, любоваться ее оформлением. Все-таки выставка и снимок в интернете — это разные вещи. Во-первых, сразу видно, как сделана работа, во-вторых, общение с этой фотографией, с людьми — это ритуал. В этом смысле очень хороши корпоративные фотографические сообщества — те же фотоклубы, фотокружки. Даже несмотря на какие-то внутренние разногласия, люди вместе, и им важно быть вместе. Что-то обсуждать, что-то делать, к чему-то стремиться. Когда в свое время я приходила в фотоклуб «Радуга» и приносила свой творческий отчет, был обстоятельный разговор: фотографии разбирали, за что-то критиковали, давали профессиональные советы…
— Были люди, которые оказали на тебя влияние?
— Конечно. Во-первых, это мой учитель в фотокружке Сергей Исматов. Он был очень добрый и… замороченный. В фотографии вообще много людей, которые именно заморочены на ней, иначе никакого творчества не получается.
Когда я попала в газету «Маяк», моим учителем стал Владимир Макеенко. Участник войны, которому в то время было уже за 60, он мне очень много дал и очень многому меня научил. Мне было 17 лет, я робела перед людьми. А идти в порт фотографировать моряков, которые пришли из рейса, для меня вообще было кошмаром. Нужно было себя переламывать, учиться разговаривать с людьми, не бояться общаться…
А в Могилеве это, конечно, Зиновий Шегельман и Павел Тишковский — наши звезды, классики белорусской и даже мировой фотографии. От одного я училась пробивной силе, организаторским способностям, от другого — мягкости, лиричности и романтизму. Считаю, что эти два человека и фотоклубному движению в Могилеве дали очень много.
— У тебя есть потребность заниматься историческими изысканиями, собирать фото, реализовывать проекты… Где корни этого бесконечного подвижничества?
— Тоже в детстве, ведь я хотела быть не только астрономом, но и историком-археологом. Уже работая в Могилеве, поехала в командировку в Чаусы и в районной библиотеке увидела истрепанное репринтное издание «Опыт описания Могилевской губернии» Александра Дембовецкого. Читала эту книжку как сказку, потому что никогда таких книг не видела! Я выросла в другом городе, где была совершенно другая история. Тоже интересная, но другая… А здесь была такая историческая перспектива, что я не могла оторваться! Вот с этого момента я увлеклась историей Могилевщины, а в клубе — уже и историей фотографии Могилевщины. Да и старшие коллеги всегда говорили: «Не ленитесь, собирайте публикации по фотографии, сохраняйте их, потому что это живая история».
И мы стали этим заниматься. Особенно активно, когда в 2014 году Анатолий Толкачев предложил издать альбом Могилевской фотографии. И как пошли мы все искать, и всем это стало так интересно! И Саше Литину, и Гене Карчевскому… Своим фотографическим корпоративом мы подняли существенный пласт работы. Такой книги, как «Могилевский фотоальбом. 1864-2000» с аналоговыми черно-белыми фотографиями, нет нигде!
После этого Саша Литин издал альбом «Горад, які быў». Мы в нем тоже участвовали: и писали, и собирали фото. Хотя Могилев 80-х мне казался некрасивым и неуютным.
— Чтобы его любить всяким, нужно в нем родиться…
— Конечно, когда ты в нем родился и живешь, тебе дороги эти камни.
Поначалу мне это было не очень интересно. Но когда я стала более внимательно смотреть свои снимки, нашлись какие-то интересные уголки, любопытные ракурсы… И в итоге я тоже подключилась и довольна, что не осталась в стороне.
— У тебя получилось полюбить Могилев?
— После того как я увлеклась историей — да. Конечно, Калининград вызывает у меня ностальгические чувства, потому что это родина. Но историю Могилевщины я знаю намного лучше, и она вызывает у меня восхищение. И чем больше я с ней знакомлюсь, тем сильнее это чувство.
Есть удивительные, уникальные находки. Публикуются доклады в научных сборниках. Я выступаю на конференциях — и в Петербурге, и в Одессе, и, конечно, в самом Могилеве. А без любви этим заниматься совершенно невозможно.
— Сами фотографы ведь не так часто попадают в кадр?
— Это, скорее, из области заблуждений. Например, выставка прошлого года «В объективе — фотограф». Какие там сюжеты, жанры, эмоции, портреты!
Иногда на пленэре нет погоды, света, людей. И тогда начинается внутреннее творчество, когда фотографы дурачатся, снимают друг друга. И получаются очень интересные сюжеты и захватывающие истории.
— Можно ли говорить о том, что фотохудожник — это призвание, судьба?
— Уж не знаю, насколько призвание, но судьба — точно. Это карма (смеется). Когда ты хотел заниматься чем-то другим, а жизнь вернула тебя в то русло, по которому ты был обязан пройти. Это своего рода долженствование. Иногда мы ошибаемся, сворачиваем или пытаемся свернуть с этого пути, не выполнив поставленную перед нами задачу. И это, наверное, неправильно. Надо чувствовать свое предназначение и его реализовывать.
— Женщин-фотографов достаточно мало…
— Когда я начинала, в СССР их было по пальцам сосчитать. И мне в этом отношении было очень тяжело. Профессия фотокорреспондента Считалась мужской и на женщин в ней реагировали отрицательно. При этом все женщины в фотографии были очень яркими и талантливыми.
— Нужно было доказывать мужскому миру, что ты чего-то стоишь?
— Да, часто говорили, мол, это женский взгляд. В ответ я всегда интересовалась: «А когда вы цветочки снимаете, это разве не женский взгляд?» Кстати, и конкурсы были для нас отдельные. Например, в Челябинске был постоянный международный конкурс «Фотографируют женщины». И я там однажды даже заняла призовое место. Сегодня, к счастью, все это в прошлом.
— Можешь назвать себя счастливым человеком?
— Для меня счастье — довольно размытое понятие. Гораздо ближе — понятия удачи и творческой реализации. Все время нужно открывать новые двери и новые горизонты, чему-то учиться. Движение, поиск, находка — в этот момент ты испытываешь радость.
— Есть какой-то основополагающий принцип, от которого ты никогда не отступаешь?
— Если ты выпустил слово в пространство, что-то пообещал, обещание нужно держать. Меня всегда угнетает, когда это правило не соблюдается. Лучше уж промолчать… А если сказал — нужно сделать.
— Если бы у тебя был фамильный герб, что бы на нем могло быть?
— Конечно, фотоаппарат, хотя вряд ли в геральдике существует такой объект (смеется). Ну, и фраза: служение своему делу. А служение, конечно, подразумевает и любовь. Потому что профессия без любви — это ужасно!
Беседовала Александра ПРОНЬКИНА